Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

цветная

Екатерина Шабуцкая: проект порядка реабилитации детей опасен | Милосердие.ru

Екатерина Шабуцкая: проект порядка реабилитации детей опасен | Милосердие.ru

Подготовленный Минздравом проект «Порядка организации медицинской реабилитации детскому населению» может лишит детей возможностей полноценной реабилитации, и ....

Posted by Илья Ненашев on 25 мар 2019, 19:36

from Facebook
цветная

Статьи для профессионалов - Взаимосвязь положения тела в пространстве (постуры) и окклюзии

Статьи для профессионалов - Взаимосвязь положения тела в пространстве (постуры) и окклюзии

Стоматологический портал: стоматологические клиники, статьи и сервисы - пациентам и профессионалам.

Posted by Илья Ненашев on 15 июн 2015, 14:10

from Facebook
цветная

ЕМИАС - Единая медицинская информационно-аналитическая система г.Москвы

ЕМИАС - Единая медицинская информационно-аналитическая система г.Москвы

Все обращения, предложения или комментарии, оставленные Вами в нашем официальном сообществе в период с 31-го декабря 2014 г. по 11 января 2015 г. будут обработаны сотрудниками Службы качества после праздников, начиная с 12.01.2015 г.

Posted by Илья Ненашев on 12 мар 2015, 12:05

from Facebook
цветная

Ответы экспертов на некоторые вопросы на проекте http://dzmcrowd.mos.ru/

Проект ведётся зачем-то в закрытом режиме, попадают на подобные проекты по предварительной регистрации все желающие поучаствовать в будущих подобных затеях.

UPD: Подсмотреть происходящее, оказывается, можно по адресу http://demo.dzmcrowd.mos.ru/, в частности процитированные тексты - в разделе http://demo.dzmcrowd.mos.ru/Project/ProjectBlog?type=ProjectDescription. Посмотреть предыдущие проекты - на странице
http://crowd.mos.ru/,
А уведомление о начале короткого периода регистрации приходило, кажись, через проект "Активный гражданин" ...
А ещё есть http://gorod.mos.ru/, тоже интересный проект )

UPD2: А сайт системы, терминалы которой достают людей в поликлиниках, оказывается весьма информативен: http://emias.info/

О проекте «Московская поликлиника»

Проект «Московская поликлиника» посвящен повышению качества работы поликлиник г. Москвы.

Проект продлится со 2 по 16 марта 2015 г.

В ходе проекта вы сможете:


  • обсудить с другими участниками, как можно уменьшить очереди в поликлиниках и сократить время ожидания записи на прием;

  • подать предложения относительно того, как сделать московские поликлиники более комфортными для жителей.

Все предложения участников будут детально рассмотрены экспертами от Департамента здравоохранения г. Москвы, а признанные лучшими — реализованы.

Ответы экспертов

Отвечает Елена Александровна Значкова
Начальник отдела первичной медико-санитарной помощи Управления организации медицинской помощи Департамента здравоохранения г. Москвы.

Уважаемые участники!

Команда экспертов в постоянном режиме анализирует все ваши комментарии к постам и за первые два дня работы на площадке проекта выделила вопросы, на которые считает необходимым дать пояснения.

1. Какие на сегодняшний день существуют способы записи на прием к врачу и как можно отменить запись?

В настоящее время вы можете записаться к врачу следующими способами:


  • при личном обращении в регистратуру;

  • на портале pgu.mos.ru;

  • через инфоматы, установленные в медицинской организации;

  • по телефону в регистратуре в часы работы поликлиники;

  • круглосуточно через единую телефонную службу Call-центр 8 (495) 539-30-00;

  • через мобильные приложения систем iOS и Android, на портале emias.info.

Вы можете самостоятельно записаться на прием к врачам следующих специальностей:


  • врач-акушер-гинеколог;

  • врач общей практики (семейный врач);

  • врач-педиатр;

  • врач-педиатр участковый;

  • врач-терапевт;

  • врач-терапевт участковый;

  • врач-уролог;

  • врач-хирург;

  • врач-офтальмолог;

  • врач-оториноларинголог;

  • врач-детский хирург;

  • врач-детский уролог-андролог;

  • врач-детский офтальмолог;

  • врач-детский оториноларинголог.

Если у вас имеются хронические заболевания и вы состоите на диспансерном учете — врач-специалист должен предоставить вам возможность самостоятельно записаться к нему в системе ЕМИАС или выдать талон на конкретную дату и время.

Также в настоящее время есть возможность отказаться от ранее произведенной записи. Для этого по одному из вышеуказанных каналов вы можете произвести процедуру отмены записи. По итогам обсуждения на проекте Департаментом здравоохранения г. Москвы будет подготовлен и внедрен комплекс мер, позволяющий сделать более удобным процесс записи на прием.

2. Что нужно для прикрепления к поликлинике?

В соответствии с действующим законодательством вы имеете право на выбор медицинской организации из числа финансируемых по подушевому принципу (оплата производится в поликлинику в соответствии с количеством прикрепленного к ней населения), не чаще чем 1 раз в год (за исключением случаев изменения места жительства).

Для прикрепления на медицинское обслуживание к поликлинике вам необходимо подать письменное заявления на имя главного врача выбранной вами поликлиники, обязательно иметь при себе полис ОМС, паспорт, для детей — свидетельство о рождении. Прикрепление осуществляется к юридическому лицу, а не к филиалам городских поликлиник. Вы сможете получать медицинскую помощь у любого врача поликлиники, но по вызову на дом вас будет посещать врач из ближайшего к вам филиала.

При прикреплении к выбранной поликлинике у вас нет необходимости информировать поликлинику, к которой вы были прикреплены ранее.

3. Почему необходимо сначала прийти на прием к врачу-терапевту, если нужен другой врач-специалист?

Ваш лечащий врач-терапевт наделен правом определения (в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации) целесообразности назначения и проведения любых консультаций и обследований. Исключением являются случаи, когда врач-специалист сам записал к себе на повторный прием с целью наблюдения и лечения больных, имеющих хронические заболевания. Это позволяет правильно формировать алгоритм диагностики и лечения пациента.

4. Чем регламентирована продолжительность приема у врача?

Нормативными документами продолжительность приема у врача не ограничивается. Продолжительность приема зависит от объективного статуса пациента при его осмотре, результатов обследований, жалоб и других данных. Расчетный интервал времени на прием, установленный в электронном расписании, необходим для планирования рабочего времени врача.

Ваши предложения для улучшения оптимизации процесса планирования приема у врача вы сможете подать в рамках этапа «Генерация предложений», который начнется с 5 марта.

Спасибо за участие в проекте!

Ответы экспертов: продолжение

1. Донорство

Стать донором можно только на добровольной и безвозмездной основе. Это человек любого пола от 18 и до 60 лет, прошедший обследование и не имеющий противопоказаний.

Обязательным условием для допуска к каждой донации является медицинское освидетельствование:

- прием врача-терапевта,

- сдача соответствующих анализов.

По его окончании донор либо допускается к донации, либо даются рекомендации по дополнительному обследованию и дальнейшему лечению.

После донации цельной крови или плазмы через 6 месяцев донору необходимо пройти повторное обследование, так как в связи с наличием инкубационного периода опасное заболевание первично может быть не выявлено. После этого плазма, находящаяся на карантине, может быть использована для лечения

Если у вас возникли вопросы, вы можете задать их по телефонам справочной службы Станции переливания крови: (495) 945-75-45 и (495) 327-27-47, а также — ознакомиться со справочной информацией на сайтах:www.mosgorzdrav.ru, www.mosgorzdrav.ru/spk, www.spkdzm.ru.

2. Плановая медицинская помощь в поликлинике

Плановая медицинская помощь может быть оказана вам в городской поликлинике по предварительной записи. Для этого вам необходимо прикрепиться к поликлинике и записаться на прием к врачу. Если вы плохо себя чувствуете -  обратитесь к дежурному администратору, который обязан обеспечить вам прием дежурным врачом.

3. Профилактика

Для того чтобы выявить отдельные заболевания на ранней стадии или существенно снизить риск их возникновения и (или) развития, вы должны проходить  диспансеризацию или профилактические медицинские осмотры. Для прохождения данных обследований вам необходимо обратиться в свою поликлинику.

Для каждой половозрастной группы приказом Минздрава РФ определен свой объем и перечень необходимых обследований.

4. Стоматологичесая помощь

В настоящее время стоматологическая помощь оказывается в полном объеме в рамках программы государственных гарантий (как терапевтическая, так и хирургическая) жителям города Москвы в специализированных городских стоматологических поликлиниках, которые оснащены современным лечебно-диагностическим оборудованием, укомплектованы высокопрофессиональными кадрами.

5. Сдача анализов

Сдать анализы вы можете во всех городских поликлиниках (во всех филиалах), как и ранее. Проведение лабораторных исследований осуществляется в централизованных лабораториях.

6. Что делать, если вы столкнулись с проблемой в работе поликлиники?

Вы можете обращаться к дежурному администратору поликлиники, который уполномочен на решение подобных вопросов, или главному врачу. Если вопрос не решен на уровне поликлиники, вы можете обратиться в Департамент здравоохранения города Москвы не только по поводу непосредственной причины обращения, но и по поводу бездействия администрации учреждения.

Полная информация о направлении обращений граждан в Департамент здравоохранения города Москвы находится по следующей ссылке.

цветная

4 стадии эмоционального выгорания

Оригинал взят у indiansummer1 в 4 стадии эмоционального выгорания
Всё-таки, самое ценное что у нас есть - это энергия. Или, попросту - моральные и физические силы для осуществления того, что задумали и наслаждения жизнью и работой, особенно во времена физических и эмоциональных перегрузок. Нашла в жж antysk конспект отрывка из треннинга Людмилы Петрановской про то, что такое эмоциональное выгорание: откуда ноги растут и как его предотвратить. Написано для женщин-матерей, но на самом деле, важно для всех:

"Эмоциональное выгорание случается с людьми, которые работают с другими людьми и вынуждены “прикрывать” (компенсировать) их трудности."


Выгорание имеет 4 стадии.
1 стадия — стадия подъема и мобилизации сил. Мы в начале процесса и готовы горы свернуть.Это полет и креатив во всем. Мы не болеем. Мозг работает четко и ясно, но это закончится, поэтому на данной тадии важно:
- планирование;
- максимально оптимизировать процесс;
- подумать о ресурсах на будущее;
- подумать над своими методиками релакса и держать их наготове;
- наслаждаться. То, что сейчас происходит — это лучшие моменты нашей жизни.
Время нахождения в этой стадии от нескольких дней до нескольких месяцев.


2 стадия — Стадия выдерживания напряжения, упадок сил физических и моральных. Все делается на чувстве долга. Характеризуется общим замедлением, дезориентацией, “автопилотом”, притуплением чувств. Жизнь проходит в режиме экономии усилий, не хочется придумывать нового. Постоянная усталость, быстрое засыпание.

Collapse )



Оригинал текста тут: http://antysk.livejournal.com/89738.html


цветная

Все мысли и настроения - суть физиология мозга, и наоборот.

Ход мысли может быть в обход поражённого очага, а может быть сквозь него...

|Оливер Сакс
|Пробуждения
|ПРОБУЖДЕНИЯ. Люси К
Ее наружность все эти годы оставалась трогательной и одновременно гротескной. Она отличалась мощным и тяжелым сложением, создавая впечатление закованной в кандалы непомерной физической силы. Мисс К. выглядела (как и большинство больных с постэнцефалитическим синдромом) много моложе своих лет — можно было легко предположить, что ей чуть больше двадцати, а не за сорок. Ее пародийная кукольная внешность усугублялась ежедневными стараниями матери «принарядить» дочку. «Принаряженная» мисс К. обычно сидела в холле, ригидная и неподвижная в своем слишком большом кресле, одетая в двусмысленно выглядящую вышитую детскую или свадебную ночную рубашку. Черные как вороново крыло волосы были туго заплетены в косы, а лицо казалось белым как мел из-за толстого слоя пудры (она страдала от сильной потливости и себореи). Дистоничные скрюченные кисти (с пальцами, постоянно сжатыми в кулак) были унизаны кольцами, а ногти накрашены ярко-алым лаком. На подвернутые внутрь стопы были надеты элегантные тапочки. Она выглядела — я так и не понял этого до конца — как клоун, гейша или робот. Но больше всего она походила на детскую куклу — живое отражение безумных причитаний ее матери.
И действительно, как до меня постепенно дошло, не только наружность и внешность мисс К., но и по большей части ее патология были неотделимо связаны с поведением ее матери и не могли считаться некой вещью в себе.
Так мутизм был частьюотказаговорить (это был блок, вето, интердикт, наложенные на речь), в котором как в зеркале проступали предостережения матери. «Не разговаривай, Люси, — говорила мать ежедневно. — Шшшш! Ни слова! Все они здесь против тебя. Ничем себя не выдавай — ни движением, ни словом. Здесь нет никого, кому ты могла бы хоть чуть-чуть доверять». Эти гнетущие предостережения чередовались с часами напевных сентиментальных баюканий: «Люси, мое дитятко, моя маленькая живая куколка. Никто не любит тебя как я. Никто в целом мире не смог бы любить тебя как я. Ради тебя, маленькая моя Люси, я отдала всю свою жизнь».
Мать мисс К. приезжала в госпиталь каждый день рано утром, семь дней в неделю, кормила ее и осуществляла общий уход (несмотря на все усилия медсестер и санитаров избавить Люси от этого материнского деспотизма) и оставалась до глубокой ночи, когда мисс К. уже давно и глубоко спала. Мать открыто признавалась, и это звучало абсолютно искренне, что она полностью и без остатка предана дочери, что «пожертвовала» последние двадцать пять лет своей жизни ради того, чтобы ухаживать за своим ребенком и защищать его. Было, однако, очевидно, что поведение матери глубоко противоречиво, в нем ненависть, садизм и деструктивность были странно перемешаны с необузданной любовью и самопожертвованием. Особенно это проявлялось, если мне случалось проходить по коридору отделения с моими студентами: мать мисс К., едва завидев группу, хватала дочь, резко сажала ее прямо и с треском разгибала ей шею. После этого жестом предлагала нам подойти и начинала издевательски подстрекать больную. «Люси, — говорила она, — какой из них самый красивый? Вон тот? Ты не хочешь поцеловать его или выйти за него замуж?» По щекам Люси начинали катиться крупные слезы, или она хрипло рычала от ярости.
В начале 1969 года я предложил больной провести курс лечения леводопой, полагая, что нам нечего терять, ибо, если не считать мутизма, неподвижности, обусловленных «волевым усилием», отказом, «блоком» и негативизмом, то мисс К. все же одновременно страдала тяжелым паркинсонизмом. У нее проявлялась, насколько можно было видеть «из-под» кататонической ригидности, тяжелая пластическая ригидность, столь характерная для паркинсонизма, больше слева, а во всех крупных суставах легко вызывался симптом зубчатого колеса. Ее обезображивающие дистонические контрактуры (двусторонняя гемиплегическая дистония) сочетались с похолоданием, сальностью кожных покровов и небольшой атрофией кистей и стоп.
У больной наблюдались пароксизмы «хлопающего» тремора с обеих сторон, а иногда и грубые миоклонические подергивания. Особенно тяжелой была непрекращающаяся саливация — изо рта вязкой струйкой постоянно вытекала слюна. Это требовало постоянного промокания и ношения салфетки, что было не только унизительно, но и, учитывая количество (а оно приближалось к галлону в сутки), грозило больной обезвоживанием. Присутствовал постоянный тремор губ, а при волнении возникала ритмическая гримаса (мать называла ее «рычанием»), когда больная оскаливалась.
У мисс К. было выраженное расходящееся косоглазие с широко разошедшимися глазами, которые, будучи открытыми, сверкали мукой и злостью (в течение большей части дня веки были сомкнуты тоническим и клоническим сокращением глазных мышц, или глазные яблоки закатывались вверх так, что были видны только склеры). Глаза — и только они — были свободно подвижны и болезненно красноречивы в выражении чувств больной. Эти чувства были до предела обострены, противоречивы, мучительны и неразрешимы.
Когда мисс К. была настроена агрессивно и негативно (а так было большую часть времени), на все просьбы она отвечала «отказом»: если ее просили посмотреть на какой-нибудь предмет, она тотчас отводила взгляд в противоположную сторону, если просили высунуть язык, она плотно стискивала челюсти. Просьба расслабиться приводила к смене ригидности настоящим спазмом. В другие моменты, что случалось крайне редко, на ее лице появлялось нежное, покорное и ласковое выражение, и она искренне позволяла осматривать себя, проявляя кататоническую податливость. В такие редкие минуты при малейшем проявлении доброты со стороны персонала она проявляла послушание, насколько это было возможно в ее тяжелом состоянии. Казалось, что «тает» даже ее паркинсоническая ригидность, и ее ригидные обычно конечности начинали двигаться с большей легкостью. Таким образом, паркинсонизм мисс К., кататония и психотическая амбивалентность формировали непрерывный спектр патологических симптомов, переплетенных в неразрывном узле.
В начале 1969 года я предложил назначить больной леводопу. Предложив начать лечение, я продолжал настаивать на своем. (Вряд ли можно было объяснить мой тогдашний энтузиазм: вероятно, сказалась моя склонность упрощать сложные ситуации.) «Люси совершенно беспомощна, — говорил я. — Она нуждается в лечении. Спасением для нее может быть леводопа и больше ничего». Однако ее мать неумолимо отказывалась и выражала свое мнение в присутствии дочери: «Люси лучше сейчас, она лучше всего чувствует себя такой, какая есть. Она встревожится, простовзорвется, если вы дадите ей леводопу». К этому она благочестиво добавляла: «Если Божья воля на то, чтобы Люси умерла, она должна умереть». Мисс К., естественно, хотя и не произнесла ни слова, слышала сказанное матерью, но выразила свое отношение взглядом, исполненным мучительной двойственности: желания-страха, «да»-«нет», возведенными в неопределенную степень.
1969–1972 годы
В 1969 году я сам было пересмотрел свое мнение: мне пришлосьувидетьнесколько «взрывов» у других больных, получавших леводопу. Мое желание навлечь нечто подобное на мисс К. несколько поубавилось. Глядя на ее мать, я прекратил предлагать лечение. Но по мере того как иссякал мой энтузиазм, он усиливался у самой мисс К. Она стала более упрямой и вызывающей с матерью, и скованность ее значительно усилилась, став доскообразной. Взаимопонимание между матерью и дочерью окончательно превратилось в противоборство, и мисс К. одерживала верх благодаря полной кататонии.
В конце 1970 года мать мисс К. сама обратилась ко мне. «Я выдохлась, — сказала она. — Я с ней больше не справляюсь. Люси убивает меня ненавистью и непослушанием. Зачем вы только упомянули об этой леводопе? Это лекарство стало проклятием в наших отношениях. Дайте же ей лекарство, и мы посмотрим, что из этого выйдет».
Я назначил леводопу, начав с минимальной дозы, и постепенно довел ее до 3 г в сутки. У мисс К. появилась легкая тошнота. Что же касается паркинсонизма и кататонии, то если с ними и произошли какие-то изменения, то в худшую сторону. Но появилось и нечто еще — чувствонадвигающейсябеды. На четвертой неделе Люси, как и предрекала ее мать, отреагировала на лечение «взрывом».
Это случилось однажды утром, без всякого предупреждения. Одна из медицинских сестер, обычно степенная и уравновешенная женщина, буквально влетела в мой кабинет. «Скорее! — воскликнула она. — Идемте, мисс Люси очень возбуждена, с ней творится что-то невероятное, и все это случилось всего несколько минут назад!» Действительно, мисс К. сидела на кровати без посторонней помощи, одна, что лишь вчера было для нее невозможно. Лицо раскраснелось, больная сильно размахивала руками. Улыбаясь растерянно, я наскоро осмотрел мисс К.: никаких следов ригидности в руках и ногах, акинезия исчезла, словно ее никогда не было, движения во всех суставах свободны, если им не мешают контрактуры.
Голос был громким и звонким, она была невероятно взволнована. «Смотрите, смотрите на меня! Я могу летать словно птичка!» Сестры, обнимая, от души поздравляли мисс К. с чудесным выздоровлением. Мать тоже присутствовала при этой сцене, но не говорила ни слова, а на лице ее застыла гримаса непередаваемого выражения. В тот вечер, дождавшись ухода матери, я снова навестил мисс К., чтобы детально ее осмотреть. Во время исследования я, между прочим, предложил мисс К. дать мне руку, и больная с готовностью воскликнула: «Да, да, конечно, я дам вам руку!»
Весь следующий день охваченная волнением и воодушевлением, она была очень активна. Когда вечером я делал обход, она взяла инициативу в свои руки. «Доктор Сакс! — обратилась ко мне мисс К., запинаясь от волнения. — Вы просили моей руки — она ваша! Я хочу, чтобы вы женились на мне и увезли отсюда, из этого ужасного места. И обещайте: вы никогда больше не позволите ей даже приблизиться ко мне!»
Я как мог постарался успокоить больную, объяснил, что для нее я всего лишь врач и никто больше, что мне небезразлична ее судьба, что она мне очень симпатична и я сделаю все, что в моих силах. Мисс К. окинула меня долгим, мучительным и презрительным взглядом. Лицо ее вспыхнуло: «Воттак.Я ненавижу вас, вы вошь, вы презренная крыса, вы…» Она обессиленно откинулась на подушки и не произнесла больше ни слова.
На следующее утро мисс К. снова впала в свое обычное состояние полного мутизма, ригидности и блока. Изо рта обильно текла слюна, тело сотрясал крупный тремор. «Что с ней случилось? — тревожились сестры. — Она так хорошо себя чувствовала. Действие леводопы не может кончиться так быстро». Пришедшая вскоре мать мисс К. расплылась в торжествующей ухмылке: «Я знала, что это произойдет. Вы слишком сильно подтолкнули Люси».
Мы продолжали лечение леводопой еще три недели и даже увеличили дозу до 5 г в день, но с равным успехом мы могли бы давать больной мел. Мисс К. действительно взорвалась, но практически сразу съежилась, сжавшись до твердой, несжимаемой точки, став бесконечно отчужденной, ригидной, с ярко выраженными признаками тяжелой формы паркинсонизма. Она раскрылась и подставилась, но была отвергнута. Этого было достаточно — она получила сполна, и с нее хватило. Мы могли сколь угодно пичкать ее леводопой, она нежелалаотвечать на лечение. Так, во всяком случае, я расценил ее состояние, ее чувства и реакции. Я не мог спросить ее об этом прямо, так как она продолжала безмолвствовать, и безмолвие это (включая «двигательное») стало абсолютным. Я отменил леводопу, но и на отмену не последовало никакой реакции.
За несколько месяцев паркинсонизм мисс К. усугубился, и, вероятно, она немного смирилась с тем, что с ней произошло во время приема леводопы. Она никогда больше не заговаривала со мной, но иногда, заметив меня, улыбалась.
Мне казалось, она стала менее напряженной, менее экспрессивной и не такой ригидной. Часть ее внутреннего неистовства испарилась. Но насколько я мог судить, она стала более печальной и отчужденной. Казалось, внутри у нее что-то необратимо и непоправимо сломалось. Она больше не набрасывалась на окружающих с оскорблениями. Она часами смотрела фильмы, безучастно следя за происходящим на экране. Большую часть дня глаза ее были закрыты — не зажмурены, а именно закрыты. Это было поведение призрака или трупа — человека, которыйпозналэтот мир и закончил свои с ним счеты.
Умерла она тихо и внезапно, в июле 1972 года.
цветная

Способы преодоления зависаний мозга

|Оливер Сакс
|Пробуждения
|ПРОБУЖДЕНИЯ. Фрэнсис Д

краткие упоминания о «методах» мисс Д. За долгие годы болезни она смогла в мельчайших подробностях пронаблюдать особенности и симптомы и изобрела множество хитроумных способов смягчения, преодоления или обхода этих симптомов. Так, в ее распоряжении было несколько способов «разморозить» себя в тех ситуациях, когда она вдруг застывала на месте во время ходьбы: на этот случай мисс Д. всегда носила с собой в руке запас маленьких бумажных шариков. Как только она останавливалась, тотчас же бросала на пол один шарик: его крошечное белое пятнышко «приказывало» ей сделать шаг, таким образом освобождая ее от оцепенения и позволяя возобновить процесс ходьбы. Кроме того, мисс Д. обнаружила, что регулярное мигание, громко тикающие часы или горизонтальные линии на полу и т. д. тоже заставляли ее шагать и, мало того, предупреждали ускорения и замедления, которые так вредили ходьбе. То же самое касалось чтения или речи: она научилась делать ударение на словах в определенных местах речевых отрезков, что препятствовало ускорению речи, заиканию, замедлению или остановке речи. Этим и тысячью других способов мисс Д. — сама, со мной, с другими больными и с заинтригованными медицинскими сестрами, физиотерапевтами, логотерапевтами и т. д. — провела множество продуктивных и радостных часов, исследуя и играя с бесчисленными возможностями помочь себе и другим. Такие методы изобретены одаренными больными с постэнцефалитическим синдромом и паркинсонизмом и были открыты для всех. Я научился у этих пациентов большему, нежели смог почерпнуть из целой библиотеки специальной литературы. // Эд У. — высокоодаренный молодой пациент с «обычным» паркинсонизмом, который часто оказывался «застывшим», «парализованным» в своем кресле и терял способность встать. Неспособным встать непосредственно,прямо.Но он изобрел опосредованный способ вставания с кресла. Сначала он делал легкое движение глазами — единственно возможное в его положении, потом следовало движение шеей, затем, по возможности, слегка, едва заметно, наклонялся в какую-либо сторону. Ему приходилось выполнять весьма сложную последовательность двигательных актов, которую он по большей части был вынужден придумывать и изобретать каждый раз заново, чтобы достигнуть определенного пункта, определенной точки или момента, когда — внезапно и почти взрывоподобным образом — вдруг обретал способность встать. Он не мог достичь такого состояния без сложной последовательности движений, но когда достигал его, вдруг осознавал, что знает, как надо вставать.// В тот момент, когда вставал, он забывал, что именно делал для того, чтобы встать: знание того, как это делается, присутствовало только в самый момент вставания, знание вовлеченности в акт движения. Но знание того, как встать, может немедленно привести к другому знанию — как идти, танцевать, прыгать и многому другому. Это двигательное знание (знание, как действовать) эксплицитно неизвестно никому из нас; это знание имплицитно, как знание языка или грамматики. Что представляется характерным для паркинсонизма — это утрата доступа к имплицитному знанию, к встроенным двигательным программам, и тот факт, что подобный доступ может быть восстановлен с помощью уловки. // Многие симптомы и признаки паркинсонизма, особенно «застывание», являются следствием застревания в паркинсоническом «мире» или, скорее, в паркинсонической пустоте, вакууме или не-мире («Я застываю в пустом пространстве», — говорит Лилиан Т. в документальном фильме «Пробуждения»). Это застревание двигательной активности отчасти зависит от застревания, паралича или трансового состояния внимания на том, что их существо не является подходящим объектом внимания. «Исцелением» этого состояния (если оно вообще возможно) является перенаправление внимания назад, на реальный мир (который полон предметов, действительно подходящих для того, чтобы обратить на них внимание). Бывает достаточно, чтобы кто-то другой сказал: «Посмотри!», «Взгляни на это!» или «Смотри туда!», чтобы высвободить парализованное внимание, отпустить больного из его очарованного, хотя и пустого паркинсонического внимания и позволить ему опять свободно отправиться в путь по реальному миру. // Иногда больные могут сделать это и самостоятельно — используя изобретательность, кору головного мозга, обходя подкорковую фиксацию внимания, для того чтобы компенсировать подкорковую пустоту внимания. Этот процесс требует вмешательства сознания и усилия (актов, которые в норме выполняются «естественно» и бессознательно, без вмешательства сознания), особенно тем, что внимание сознательным усилием фиксируется нареальномпредмете, представлении или образе. Это великолепно показано в фильме «Айвен» и описано Айвеном Вохеном в его книге. Айвен способен пробежать несколько миль — если сможет начать бег. Вместо того чтобы концентрироваться на первом шаге (что только усиливает оцепенение), он должен отвлечься и направить внимание на что-то еще — не важно, на что: на древесный лист, любой доступный восприятию предмет. Он трогает лист, и это чудесным образом освобождает его. Точно так же Айвен иногда не может утром встать с кровати непосредственным усилием воли, но рядом с кроватью на стене висит изображение дерева. Он смотрит на рисунок, воображает, как взбирается на дерево, пользуясь его ветками как ступеньками. Стоит ему представить это, как он тотчас свободно встает с постели.
цветная

Паркинсонизм - пробой противовесов мотивации?.. Нейроэквилибристика, с силовым клетки равновесия и п

|Оливер Сакс
|Пробуждения
|ПРОЛОГ. Болезнь Паркинсона и паркинсонизм


Первым, описанным изначально, характерным для паркинсонизма свойством больного являютсясуетливость (семенящая походка) ипропульсии (толчки). Суетливость проявляется в ускорении (и одновременном укорочении) шагов, движений, произнесения слов и даже мыслей — при этом создается впечатление нетерпеливости, импульсивности и проворности, словно больной остро ощущает недостаток времени или куда-то опаздывает. У некоторых больных действительно одновременно возникаетощущениедефицита времени и нетерпения, хотя в других случаях больные спешат против своей воли [Вот как Гаубиус описывал в XVIII в. этот симптом (scelotyrbe festinans): «Бывают случаи, когда мышцы, надлежащим образом побуждаемые импульсами воли, начинают сокращаться с непрошеной живостью, неукротимой пылкостью, опережая сопротивляющийся этим движениям разум».]. Характерными чертами движений, обусловленных патологической суетливостью, являются быстрота, резкость и краткость. Эти симптомы и часто сопровождающее их особое двигательное нетерпение (акатазия), были очень полно описаны раньше. Так, Шарко говорит о жестоком беспокойстве, которым страдали многие его пациенты, а Говерс писал о «крайнем беспокойстве… которое вынуждает больных… каждые несколько минут хотя бы слегка менять положение тела». Я намеренно подчеркиваю эти аспекты — живость, насильственность и неизбежность движения, — поскольку они представляют собой менее знакомую широкой публике «изнанку» паркинсонизма, кипящего паркинсонизма, паркинсонизма, способного к всплескам и взрывным реакциям, очень существенным и важным, если иметь в виду многочисленные «побочные эффекты», проявляющиеся у пациентов, принимающих леводопу.
Явление, противоположное этим эффектам — своеобразное замедление и затрудненность движений, — выдвигается обычно на первый план и обозначается обобщающим и весьма неинформативным термином «акинезия». Существует множество форм акинезии, но форма, которая является точной антитезой толчкам, или пропульсиям, проявляется в активномторможении, илисопротивлении, препятствующем движению, речи и даже мышлению, и может привести к их полной остановке. Пораженные таким образом пациенты обнаруживают, что, как только они «желают», или намереваются, или пытаются начать движение, тотчас возникает некое «противоположное желание», или «сопротивление», в противовес желанию исходному. Больные осознают, что они загнаны в железный строй, даже обездвижены особой формой физиологического конфликта — сила против силы, воля против встречной воли, приказ против контрприказа. Относительно таких загнанных в угол пациентов Шарко пишет: «В этой войне не бывает перемирий». Шарко видит за тремором, ригидностью и акинезией этих больных финальный безнадежный исход таких состояний внутренней борьбы, как напряжение и усталость, на которые больные паркинсонизмом пациенты жалуются как на трату своих сил в этих бессмысленных внутренних сражениях. Именно такое состояние между побуждением и стеснением один из моих больных (Леонард Л.) называл положением «между плеткой и уздой» [Аналогичную концепцию отстаивает Уильям Джеймс в своем обсуждении «извращений» воли («Принципы психологии», 2, XXVI). Два основных извращенных типа воли, описанных Джеймсом, — «обструктивная» воля и «взрывная» воля. Если верх одерживает первая, то нормальные действия становятся затрудненными или вовсе невозможными. Если же доминирует вторая, то человек не в состоянии подавить свои аномальные действия. Хотя Джеймс использует эти термины в приложении к невротическим извращениям воли и желаний, они, термины, вполне приложимы и к тем нарушениям, которые мы обозначаем как паркинсоническое извращение воли: паркинсонизм, подобно неврозу, являетсяволевым нарушениеми выдерживает формальную аналогию с волевой структурой невротического состояния.]. Внешние проявления пассивности или инертности обманчивы: обструктивная акинезия такого типа ни в коем случае не является праздностью или состоянием покоя, но (перефразируя Квинси) «…отнюдь не продуктом инерции, но… результатом могучего антагонизма равных сил, бесконечной, непрестанной активности и бесконечной череды кратких передышек»
цветная

Болезненность перелома парадигмы и депрессии прозревшего в одиночестве

|Оливер Сакс
|Пробуждения
|Вступление к изданию 1990 года

С большим трудом (это было все равно что гладить себя против шерсти) я изложил все, что мог, в ортодоксальном, или конвенциональном, формате — листы бумаги были покрыты статистическими выкладками, цифрами, таблицами и графиками — и разослал статью в различные общемедицинские и неврологические журналы. К моему огорчению и разочарованию, ни одна из этих статей не была принята редакциями — некоторые вызвали строгое, даже, пожалуй, яростное, отторжение, словно я написал что-то невыносимое. Это подтвердило ощущение, что я задел в людях самые сокровенные чувства, каким-то образом вызвал и обрушил на свою голову даже не профессиональную, а эпистемологическую тревожность и ярость [Пять лет спустя случилось так, что один из неврологов, не пропустивших мое письмо в «ЖАМА» (он заявил, что мои наблюдения находятся за гранью вероятного), председательствовал на собрании, где был показан документальный фильм «Пробуждения». В фильме есть примечательное место, в котором представлен весь головокружительный набор разнообразных ненормальных «побочных эффектов» и нестабильных состояний на лекарство. Я был просто зачарован реакцией моего коллеги на это зрелище. Сначала он с полуоткрытым ртом удивленно взирал на экран — было такое впечатление, что он впервые видит такие ответы на леводопу, и его реакция была реакцией наивного, почти детского изумления. Потом он вспыхнул, лицо его залила краска гнева (либо от стыда, либо от подавленности, не могу точно сказать). Ситуацию, которую он считал выходящей за рамки вероятного, он теперь был вынужден наблюдать собственными глазами. Потом у него появился очень любопытныйтик, конвульсивное движение головой — он попытался не смотреть на экран. Наконец, что-то бормоча себе под нос, он порывисто вскочил со стула в самой середине демонстрации фильма и выбежал из зала. Я нашел его поведение весьма необычным и поучительным, так как оно показало, какими глубинными и всепоглощающими могут быть реакции на «невероятное» и «невыносимое».].
Я не только бросил тень сомнения на то, что поначалу представлялось просто назначением обычного лекарства и регуляцией его эффектов. Я бросил тень сомнения на предсказуемость действия лекарств как таковую. Я (возможно, и сам полностью этого не понимая) намекнул на что-то странное, на противоречивость рутинного способа мышления и обычной, общепринятой картины мира. Всплыл спектр невиданных странностей, радикальных случайностей, и все это представилось беспокоящим и путающим карты («Эти вещи настолько странны, что для меня невыносимо их видеть». — Пуанкаре).
Итак, к середине 1970 года я был вынужден остановиться, во всяком случае, в том, что касалось публикаций. Работа продолжалась, она была неизбежной и волнующей, и я накопил (смею надеяться) целую сокровищницу наблюдений, гипотез и размышлений, связанных с добытыми мной фактами. Но у меня не было ни малейшего представления о том, что с ними делать. Я знал, что мне представилась редчайшая возможность. Я сознавал, что мне есть что сказать, но не видел возможности заговорить. Я верил своему опыту, но лишился медицинской «публикабельности» и доверия моих коллег. Это было время растерянности и подавленности, гнева, а порой и отчаяния.
Тупик открылся, и лед был сломан в сентябре 1972 года, когда редактор «Лиснера» предложил мне написать статью по моим наблюдениям. Это был шанс, который не следовало упускать. Вместо того чтобы получить привычную резкую отповедь, я получил великолепное предложение, мне дали шанс написать и опубликовать все, что накопилось за столь долгое время в моих архивах. Я написал «Великое пробуждение» в один присест, единым духом, не вставая из-за стола. После этого ни я, ни редактор не изменили там ни единого слова, и на следующий месяц эссе было напечатано. Здесь, с чувством непередаваемого облегчения и освобождения от тисков «медициноподобного» и медицинского жаргона, я описал чудесную панораму феноменов, какие наблюдал у моих пациентов. Я описал восторг их «пробуждений», я описал муки, которые за этим последовали, но прежде всего я стремился описатьфеноменыс точки зрения нейтрального и феноменологического (более, нежели терапевтического или «медицинского») взгляда.
Но целостная картина, теория была обусловлена феноменами. Это показалось мне революционной мыслью. «Новая нейрофизиология, — писал я тогда, — имеет квантово-релятивистский характер». Это было и в самом деле дерзостью. Она возбудила меня и других, хотя вскоре я начал думать, что сказал слишком много и одновременно слишком мало. Происходило нечто, конечно, весьма странное, но не квантовое, не релятивистское, нет, что-то более рутинное и обычное, но еще более странное. Я не мог представить, что это такое, тогда, в 1972 году, хотя оно преследовало меня, когда я приступил к завершению «Пробуждений» и постоянно прикасался к этой странности, уклончиво, прибегая к мучительным метафорам.
За статьей в «Лиснере» (в отличие от статьи в «ЖАМА» на два года ранее) последовал всплеск интереса и поток взволнованных писем, продолжавшийся несколько недель. Эти ответы на публикацию положили конец долгим годам подавленности и замалчивания, ободрили меня и придали сил и мужества. Я собрал отложенные в долгий ящик истории болезни, составленные в 1969 году, добавил к ним одиннадцать новых и через две недели закончил «Пробуждения». Легче всего было с историями болезни, они писались, можно сказать, сами, буквально вырастали из опыта. Я всегда очень трепетно относился именно к ним как к истинному и неоспоримому ядру «Пробуждений». Все остальное спорно, как и все спекулятивные добавления.
Но публикация в 1973 году «Пробуждений», хотя и привлекла большое внимание общественности, встретила такой же холодный прием у представителей моей профессии, какой встретили мои первые статьи на эту тему. В медицинской прессе не появилось ни одного отклика, царило неодобрительное или непонимающее молчание. Только один храбрый редактор (из «Британского медицинского журнала») выступил по этому поводу, сказав, что «Пробуждения» стали его издательским выбором на 1973 год, однако и он не удержался от комментария по поводу странного молчания врачебного сообщества.
Я был совершенно расстроен, подавлен и опустошен этим врачебным «мутизмом», но неожиданно пришла помощь. Я был очень обрадован и ободрен реакцией А.Р. Лурии. Лурия, сам посвятивший всю свою жизнь детальному изучению нейрофизиологических феноменов, опубликовал две необычные, почти художественные истории болезни — «Ум мнемониста» (1968) и «Человек с расщепленным миром» (1972). К моей неописуемой радости, среди странного и полного медицинского молчания, которое последовало за публикацией «Пробуждений», я получил письмо, точнее, два письма, от него.
цветная

Мыслимые картины мира

|Оливер Сакс
|Пробуждения
|Предисловие к первому изданию

Моя цель не создание системы или включение пациентов в какую-либо классификацию, нет. Моя цель — нарисовать мир, а точнее, миры, в которых волею судьбы оказались мои пациенты. Изображение мира, однако, требует не статичных или системных формулировок, но активного исследования образов и видов, постоянного движения в этом мире образов и сохранения притягательного центра такого движения. Стилистические (и эпистемологические) проблемы, с которыми пришлось столкнуться автору, были те же, о которых писал Витгенштейн в предисловии к «Философским исследованиям», рассуждая о необходимости рисования ландшафтов (мысленных ландшафтов) с помощью образов и высказываний:
...
«Это было, конечно же, связано с самой природой исследования. Ибо такой подход вынуждает нас пересекать широкое поле мышления в самых разных направлениях. Высказывания, помещенные в этой книге, как и следовало ожидать, представляют собой ряд набросков ландшафта, сделанных во время этих долгих и трудных блужданий. Одни и те же или почти одни и те же пункты этого ландшафта рассматривались с разных направлений, и при этом делались новые зарисовки. Таким образом, можно считать эту книгу альбомом набросков и эскизов».


Единственно, мне тут видится несколько неверным говорить "поле мышления", когда речь идет об исследовании пространства структуры свойств фрагмента реальности.